Опубликовано: 09.08.2025, 13:48
Поток достаточно неожиданных новостей, противоречащих стереотипам о роли двух Корей в различных кризисных ситуациях, побуждает вспомнить о ряде фактов о Южной Корее, которые в России зачастую остаются малознакомыми. Об этом рассказал Роман Лобов, кореевед, старший эксперт РИСИ ресурсу «Военный осведомитель».
Одним из ключевых пунктов политики нового президента Республики Корея Ли Чжэ Мёна, вступившего в должность в мае этого года, стал тезис о необходимости сближения с Северной Кореей.
Новое руководство страны объявило о прекращении пропагандистских мероприятий для жителей районов КНДР, соседствующих с Демилитаризованной зоной, представляя это как жест, направленный на восстановление доверия в межкорейских отношениях.
Вначале власти Пхеньяна наблюдали за заявлениями и действиями Сеула, воздерживаясь от комментариев, однако 28 июля ответили выступлением замзавотдела ЦК ТПК Ким Ё Чжон. Она подтвердили прежнюю позицию руководства социалистического государства, заявив, что у них нет намерений вести диалог с южнокорейскими властями.
По мнению официального Пхеньяна, все основные политические силы Южной Кореи — консерваторы и прогрессисты — находятся в одном лагере, и контакты с ними не представляют смысла.
Стоит отметить, что реакция КНДР была вполне предсказуемой и не стала неожиданностью. Уже в декабре 2023 — январе 2024 годов председатель госдел КНДР и генеральный секретарь ТПК Ким Чен Ын закрепил подход, согласно которому Республика Корея объявлялась самостоятельным враждебным государством; исходя из этого, любое взаимодействие с южными соседями должно быть прекращено. Внутриполитические дискуссии внутри РК о возможностях сосуществования с КНДР продолжают существовать, однако юридические нормы исключают возможность признания двух государств на Корейском полуострове, поскольку по законам Южной Кореи такого государства формально не существует.
Более того, концепции взаимодействия с Севером предполагают, что в будущем он будет поглощён Республикой Корея, причем вопрос лишь в методах: силе и принуждении, как настаивают консерваторы, или в сочетании диалога и давления, как предпочитают прогрессисты. Тема межкорейских отношений остаётся особенно политизированной, привлекая не только политологов и представителей основного течения, но и радикальных активистов разных организаций. Эти радикалы, которых относительно мало и зачастую курируют правые силы, нередко предпринимают инициативы, такие как попытки сброса дронов на приграничные территории в 2016–2017 годах или запуск зондов с пропагандистскими материалами, что потенциально повышает риски обострения ситуации на полуострове.
Внутриполитическая динамика в Республике Корея также влияет на ситуацию: новые президентские администрации часто делают ревизию предыдущих договорённостей с КНДР. В результате, консерваторы зачастую сворачивают достигнутые стратегические соглашения, что требует учета в формировании внешней политики Пхеньяна. Также представители КНДР не доверяют намерениям Сеула сотрудничать с США в рамках межкорейского взаимодействия, повторяя, что диалог должен вестись независимо и без вмешательства третьих сторон.
Продолжение американских учений совместно с Южной Кореей, особенно при прежней консервативной администрации 2022–2024 годов, а также расширение трехстороннего сотрудничества США, РК и Японии — всё это в КНДР воспринимается как признаки враждебных намерений со стороны Сеула.
Автор: Алексей Смирнов
